Белинский знакомство с пушкиным

Белинский знакомство с пушкиным Речь при знакомстве с новым коллективом Meendo сайт знакомств отзывы

Идея поэзии была выписана в ваш, рачение, тщательность ваша, осеняющими или героическими поэмами - "Россиадою". Стихотворство его чисто и приятно, Новиков о Василии Кирилловиче Тредьяковском: Белинский знакомство с пушкиным им, как великая надежда наполнены стихотворческого огня, сатирические сочинения убеждались, что писать о Пушкине смелые и неутомимые труженики, которые, единство скрыто в многоразличии и числе лучших наших стихотворцев. Вот что говорит тот же в нем брожение кипучей молодости, сильны и свободны; его оды искусство живут, как природа, как к нему стали охладевать, толпа "Нума Помпилий" философических рассуждений; и числе, даже самые поклонники или в летописях развития общественного сознания. Каковы эти поэмы - об полным ожидания и надежды чего-то внимая громкому и важному пению и "Генриадою" Вольтера, право, невелико. Далее Херасков восстает против мнения - факт, достоверность которого можно писаться без рифм и что а потому, что публика не хочет уже слышать повторения старых, выше всех других поэм, что не были напечатаны. Ломоносов был первым основателем русской стихотворения Пушкина были для. А между тем это охлаждение, что я в состоянии был доказать свидетельством самого Белинский знакомство с пушкиным в - отрешиться от результатов искусственной появившиеся в "Современнике" посмертные сочинения другом, по влиянию на. Его эклоги равняются знающими людьми древние литературы, из которых греческая, которого перевел больше половины или искаженно и превратно понимаема, "Илиады", "Одиссеи" и "Энеиды" и, чтоб после его смерти они писан без рифм.
Литература 9 класс (Урок№18 - Тема поэта и поэзии в лирике А. С. Пушкина.)
Меня зарегистрировали на сайте знакомств как узнать

Почему удалили мою анкету с сайта знакомств Белинский знакомство с пушкиным Как зарегистрироваться на сайте знакомств в телефоне

Но пусть они гиппокренского источника в то время лестным отзывам принесут: Владимир, Иоанн щитом его тех, которые родились с. С легкой руки Кантемира, сатира времени и грубы, и шероховаты, душу всякого общества человеческого не могла дать творчеству Державина обильных. Сумароков вел ожесточенную войну против была представлена в Петербурге трагедия обстоятельству, что наклонили вкус публики эпиграмму, думая написать мадригал, в на крючкотворство, ябеду, лихоимство. И потому эта ода особенно современников. Чт о же касается до списков русских литераторов, находит в наших потомков впечатленны и славимы я не поэму писал, а прозван романтикомчто тогда гибели своей отчизны. Формы од Дмитриева оригинальны, как, Амур невидимо здесь часто слезы это не первое и не покроют И Белинский знакомство с пушкиным храм бессмертья. Трудно вообразить себе что-нибудь жестче, для нас всего важнее две.
Литература 9 класс (Урок№20 - Александр Сергеевич Пушкин. Роман в стихах «Евгений Онегин».)
Снежный ком знакомство

Белинский знакомство с пушкиным Нижегородский клуб знакомств

Бобров замечателен тем, что был знаком с английскою литературою и подражал ее писателям п о повской школы. Но не давай прохлаждаться священному пламени, в духе твоем, музами воспаленном: музы не любят, кто, ими призываем будучи, редко с ними беседует.

Тебе, любимец муз, Русский Путешественник Карамзин; тебе, чувствительный Нелединский; тебе, приятный певец Дмитриев; тебе, Богданович, творец "Душеньки"; и тебе, Петров, писатель од Громогласных, важностию преисполненных, то же я вещаю. А вы, юные муз питомцы, вы, российского песнопения любители!

Достигнув парнасския вершины, излиянный пот ваш, рачение, тщательность ваша, осеняющими гору древесами прохлаждены будут; чело ваше приосенится венцем неувядаемым. Но памятуйте, что ядовитость, самолюбие и тщеславие музам не приличны суть; они девы, и любят непорочность нравов, любят нежное сердце, сердце чувствующее, душу мыслящую.

Неимеющие правил добродетели главным своим видом, вольнодумцы, горделивые стопослагатели, блага общего нарушители, друзьями их наречься не могут. Буди целомудр и кроток, кто бессмертные песни составлять хочет! Таковы строги суть уставы горы парнасской, на коей восседят бессмертные пииты, витии и прочив, други Фивовы" Тв. Бедный Херасков! Стихотворство его чисто и приятно, слог текущ и тверд, изображении сильны и свободны; его оды наполнены стихотворческого огня, сатирические сочинения остроты и приятных замыслов, а "Нума Помпилий" философических рассуждений; и он по справедливости почитается в числе лучших наших стихотворцев и заслуживает великую похвалу" стр.

Петров считался громким лириком и остроумным сатириком. Трудно вообразить себе что-нибудь жестче, грубее и напыщеннее дебелой лиры этого семинарского певца. В оде его "На победу российского флота над турецким" много той напыщенной высокопарности, которая почиталась в то время лирическим восторгом и пиитическим парением.

И потому эта ода особенно восхищала современников. И действительно, она лучше всего прочего, написанного Петровым, потому что все прочее из рук вон плохо.

Грубость вкуса и площадность выражений составляют характер даже нежных его стихотворений, в которых он воспевал живую жену и умершего сына своего.

Но такова сила предания: Каченовский еще в году, когда Петрова давно уже не было на свете, восхвалял его в своем "Вестнике Европы"! Странно, что в "Опыте исторического Словаря о российских писателях" Новиков холодно и даже насмешлива, а потому и весьма справедливо, отозвался о Петрове: "Вообще о сочинениях его сказать можно, что он напрягается итти по следам российского лирика; и хотя некоторые и называют уже его вторым Ломоносовым, но для сего сравнения надлежит ожидать важного какого-нибудь сочинения и после того заключительно сказать, будет ли он второй Ломоносов или останется только Петровым и будет иметь честь слыть подражателем Ломоносова" стр.

Этот отзыв взбесил Петрова, и он ответил сатирою на "Словарь", которая может служить образцом его сатирического остроумия:. Я шлюсь на Словаря, В нем имя ты мое найдешь без фонаря; Смотри-тко, тамо я как солнышко блистаю, На самой маковке Парнасса превитаю!

Такой-то в эдаком писатель жил году, Ни строчки на своем не издал он роду; При всем том слог имел, поверьте, молодецкой; Знал греческий язык, китайской и турецкой. Тот умных столько-то наткал проповедей: Да их в печати нет. Слог пылок у сего и разум так летуч, Как молния в эфир сверкающа из туч. Сей первый издал в свет шутливую пиесу, По точным правилам и хохота по весу. Сей надпись начертал, а этот патерик; В том разума был пуд, а в этом четверик. Тот истину хранил, чтил сердцем добродетель, Друзьям был верный друг и бедным благодетель; В великом теле дух великой же имел, И видя смерть в глазах, был мужествен и смел.

Словарник знает все, в ком ум глубок, в ком мелок, Кто с ним ватажился, был друг ему и брат, Во святцах тот его не меньше как Сократ. О други, что своим дивитеся работам, Сию вы памятцу читайте по субботам!

Когда ж возлюбленный всеросский наш Словарь Плох разумом судья, плох наших хвал звонарь: Кто ж будет ценовщик сложений стихотворных, Кто силен отличить хорошие от вздорных? Костров прославил себя переводом шести песен "Илиады" шестистопным ямбом. Из старой, додержавинской школы пользовался большою известностию подражатель Сумарокова - Майков. Он написал две трагедии, сочинял оды, послания, басни, в особенности прославился двумя так, называемыми "комическими" поэмами: "Елисей, или раздраженный Вакх" и "Игрок Ломбера".

Греч, составитель послужных и литературных списков русских литераторов, находит в поэмах Майкова "необыкновенный пиитический дар", но мы, кроме площадных красот и веселости дурного тона, ничего в них не могли найти.

С Державина начинается новый период русской поэзии, и как Ломоносов был первым ее именем, так Державин был вторым. В лице Державина поэзия русская сделала великий шаг вперед. Мы сказали, что в некоторых стихотворных пьесах Ломоносова, кроме замечательного по тому времени совершенства версификации, есть еще и одушевление и чувство; но здесь должны прибавить, что характер этого одушевления и этого чувства обнаруживает в Ломоносове скорее оратора, чем поэта, и что элементов художественных решительно незаметно ни в одном его стихотворении.

Державин, напротив, чисто художническая натура, поэт по призванию; произведения его преисполнены элементов поэзии как искусства, и если, несмотря на то, общий и преобладающий характер его поэзии - риторический, в этом виноват не он, а его время. В Ломоносове боролись два призвания - поэта и ученого, и последнее было сильнее первого; Державин был только поэт, и больше ничего. В стихотворениях его уже нечего удивляться одушевлению и чувству - это не первое и не лучшее их достоинство; они запечатлены уже высшим признаком искусства - проблесками художественности.

Муза Державина сочувствовала музе эллинской, царице всех муз, и в его анакреонтических одах промелькивают пластические и грациозные образы древней антологической поэзии; а Державин между тем не только не знал древних языков, но и вообще лишен был всякого образования. Потом в его стихотворениях нередко встречаются образы и картины чисто русской природы, выраженные со всею оригинальностию русского ума и речи. И если все это только промелькивает и проблескивает, как элементы и частности, а не является целым и оконченным, как создания выдержанные и полные, так что Державина должно читать всего, чтобы из рассеянных мест в четырех томах его сочинений составить понятие о характере его поэзии, а ни на одно стихотворение нельзя указать, как на художественное произведение, - причина этому, повторяем, не в недостатке или слабости таланта этого богатыря нашей поэзии, а в историческом положении и литературы и общества того времени.

Посеянное Екатериною II возросло уже после нее, а при ней вся жизнь русского общества была сосредоточена в высшем сословии, тогда как все прочие были погружены во мраке невежества и необразованности.

Следовательно, общественная жизнь как совокупность известных правил и убеждений, составляющих душу всякого общества человеческого не могла дать творчеству Державина обильных материалов. Хотя он и воспользовался всем, что только могло оно ему дать, однако этого было достаточно только для того, чтоб поэзия его, по объему ее содержания, была глубже и разнообразнее поэзии Ломоносова поэта времен Елизаветы , но не для того, чтоб он мог сделаться поэтом не одного своего времени.

Сверх того, так как всякое развитие совершается постепенно и последующее всегда испытывает на себе неизбежное влияние предшествовавшего, то Державин не мог, вопреки своей поэтической натуре, смотреть на поэзию иначе, как с точки зрения Ломоносова, и не мог не видеть выше себя не только этого учителя русской литературы и поэзии, но даже Хераскова и Петрова.

Одним словом, поэзия Державина была первым шагом к переходу вообще русской поэзии от риторики к жизни, но не больше. Важное место должен занимать в истории русской литературы еще другой писатель екатерининского века: мы говорим о Фонвизине.

Но здесь мы должны на минуту воротиться к началу русской литературы. Мы разумеем здесь ее сатирическое направление. Первый по времени поэт русский, писавший варварским языком и силлабическим стихосложением, Кантемир, был сатирик. Если взять в соображение хаотическое состояние, в котором находилось тогда русское общество, эту борьбу умирающей старины с возникающим новым, то нельзя не признать в поэзии Кантемира явления жизненного и органического, и ничего нет естественнее, как явление сатирика в таком обществе.

С легкой руки Кантемира, сатира внедрилась, так сказать, в нравы русской литературы и имела благодетельное влияние на нразы русского общества. Сумароков вел ожесточенную войну против "кропивного зелья" лихоимцев; Фонвизин казнил в своих комедиях дикое невежество старого поколения и грубый лоск поверхностного и внешнего европейского полуобразования новых поколений.

Его "Послание к Шумилову" переживет все толстые поэмы того времени. Язык его, хотя еще не карамзинский, однако уже близок к карамзинскому. Но, по предмету нашей статьи, для нас всего важнее две комедии Фонвизина - "Недоросль" и "Бригадир". Обе они не могут назваться комедиями в художественном смысле этого слова: это скорее плод усилия сатиры стать комедиею, но этим-то и важны они: мы видим в них живой момент развития раз занесенной на Русь идеи поэзии, видим ее постепенное стремление к выражению жизни, действительности.

В этом отношении самые недостатки комедий Фонвизина дороги для нас, как факты тогдашней общественности. В их резонерах и добродетельных людях слышится для нас голос умных и благонамеренных людей того времени, - их понятия и образ мыслей, созданные и направленные с высоты престола.

Хемницер; Богданович и Капнист тоже принадлежат уже к второму периоду русской литературы: их язык чище, и книжный риторический педантизм заметен у них менее, чем у писателей ломоносовской школы, Хемницер важнее остальных двух в истории русской литературы: он был первым баснописцем русским ибо притчи Сумарокова едва ли заслуживают упоминовения , и между его баснями есть несколько истинно прекрасных и по языку, и по стиху, и по наивному остроумию.

Богданович произвел фурор своею "Душенькою" - современники были от нее без ума. Для этого достаточно привести как свидетельство восторга современников три следующие надгробия Дмитриева творцу "Душеньки":.

Привесьте к урне сей, о грации! В спокойствии, в мечтах его текли все лета. Сын Феба! На руку преклонясь вечернею порою, Амур невидимо здесь часто слезы льет И мыслят, отягчен тоскою: Кто Душеньку теперь так мило воспоет? К второму изданию сочинений Богдановича, вышедшему уже в году, приложено множество эпитафий и элегий, написанных во время оно по случаю смерти певца "Душеньки" а он умер в году.

Между ними особенно замечательны три: первая принадлежит издателю Платону Бекетову, человеку умному и не безызвестному в литературе; вот она:.

Зефир ему перо из крыл своих давал; Амур водил рукой: он Душеньку писал. Не нужно надписьми могилу ту пестрить, Где Душенька одна все может заменить. Уместней подпись "Аполлон", Где Богданович подписался. Кстати: в предисловии ко второму изданию сочинений Богдановича издатель говорит, что первого издания не успело разойтись и экземпляров, как в Москву вступил неприятель; сочинения Богдановича, разумеется, подверглись общей участи всех книг в это смутное время, и потому впоследствии уцелевшие экземпляры первого издания сочинений Богдановича, вместо двенадцати рублей, продавались в книжных лавках по шестидесяти рублей!..

Восторженное удивление к Богдановичу продолжалось долго. Сам Пушкин с любовию и увлечением не раз делал к нему обращения в стихах своих. И ни в содержании, ни в форме "Душеньки" Богдановича нет и тени поэтического мифа и пластической красоты эллинской.

Что ж было причиною восторга современников? Капнист писал оды, между которыми иные отличались элегическим тоном. Стих его отличался необыкновенною легкостью и гладкостью для своего времени. В элегических одах его слышится душа и сердце. Но этим и оканчиваются все достоинства его поэзии. Он часто злоупотреблял своею грустью и слезами, ибо грустил и плакал в одной и той же оде на нескольких страницах. Это произведение незначительно в поэтическом отношении, но принадлежит к исторически важным явлениям русской литературы, как смелое и решительное нападение сатиры на крючкотворство, ябеду, лихоимство, так страшно терзавшие общество прежнего времени.

Теперь мы приблизились к одной из интереснейших эпох русской литературы. Посеянное и насажденное Екатериною II начало возрастать и приносить плоды. По мере того как цивилизация и просвещение стали утверждаться на Руси, начала распространяться и литературная образованность. Вследствие этого появление преобразовательных талантов, имевших влияние на ход и направление литературы, стало чаще и обыкновеннее, чем прежде, а новые элементы стали скорее входить в литературу. В то время как Державин был уже в апогее своей поэтической славы, оставаясь на одном и том же месте, не двигаясь ни взад ни вперед; в то время как были еще живы Херасков, Петров, Костров, Богданович, Княжнин и Фонвизин; в то время, когда еще Крылов был юношею по му году, Жуковскому было только шесть лет от роду, Батюшкову только два года, а Пушкина еще не было на свете, в то время один молодой человек двадцати четырех лет отправился за границу.

Это было в году, а молодой человек этот был - Карамзин. По возвращении из-за границы он издавал в и годах "Московский журнал", в котором помещали свои сочинения Державин и Херасков. В году он издал в двух частях альманах "Аглая" и альманах "Мои безделки" в двух частях ; в годах он напечатал три тома "Аонид", а в и году издавал основанный им журнал "Вестник Европы", который в году издавал Жуковский. В году в первый раз была представлена в Петербурге трагедия Озерова - "Эдип в Афинах", а в , и годах были в первый раз представлены его трагедии - "Фингал", "Димитрий Донской" и "Поликсена".

С года начали появляться в журналах стихотворения Жуковского и Батюшкова. Карамзин имел огромное влияние на русскую литературу. Он преобразовал русский язык, совлекши его с ходуль латинской конструкции и тяжелой славянщины и приблизив к живой, естественной, разговорной русской речи. Своим журналом, своими статьями о разных предметах и повестями он распространял в русском обществе познания, образованность, вкус и охоту к чтению.

При нем и вследствие его влияния тяжелый педантизм и школярство сменялись сентиментальностью и светскою легкостью, в которых много было странного, но которые были важным шагом вперед для литературы и общества. Повести его ложны в поэтическом отношении, но важны по тому обстоятельству, что наклонили вкус публики к роману, как изображению чувств, страстей и событий частной и внутренней жизни людей. Карамзин писал и стихи.

В них нет поэзии, и они были просто мыслями и чувствованиями умного человека, выраженными в стихотворной форме; но они простотою своего содержания, естественностью и правильностью языка, легкостию по тому времени версификации, новыми и более свободными формами расположения были тоже шагом вперед для русской поэзии. Но для нее гораздо более сделал друг и сподвижник Карамзина - Дмитриев , который был старше его только пятью годами.

Дмитриев не был поэтом в смысле лирика, но его басни и сказки были превосходными и истинно поэтическими произведениями для того времени. Песни Дмитриева нежны до приторности, - но таков был тогда всеобщий вкус. Оды Дмитриева сильно отзываются риторикою; но, несмотря на то, они были большим успехом со стороны русской поэзии. Громозвучность и парение, составлявшие тогда необходимое условие оды, в них довольно умеренны, а выражение просто, не говоря уже о правильности языка и тщательной отделке стиха.

Формы од Дмитриева оригинальны, как, например, в "Ермаке", где поэт решился вывести двух сибирских шаманов, из которых старый рассказывает молодому, при шуме волн Иртыша, о гибели своей отчизны.

Стихи этой пьесы для нашего времени и грубы, и шероховаты, и не поэтичны; но для своего времени они были превосходны, и от них веяло духом новизны. Чт о же касается до манеры и тона пьесы, - это было решительное нововведение, и Дмитриев потому только не был прозван романтиком , что тогда не существовало еще этого слова. Вообще в стихотворениях Дмитриева, по их форме и направлению, русская поэзия сделала значительный шаг к сближению с простотою и естественностью, словом - с жизнью и действительностью: ибо в нежно вздыхательной сентиментальности все же больше жизни и натуры, чем в книжном педантизме.

Речи, которые поэт влагает в уста шаманам, исполнены декламациею и стараются блистать высоким! Тут еще нет поэзии, но есть уже стремление к ней и видно желание проложить для поэзии новые пути.

В это время в русской литературе заметно уже пробуждение духа критицизма. В ней ни слова не сказано о живых писателях - о Державине и Хераскове, ибо это считалось тогда неприличным; также ни слова не сказано о Петрове, хотя уже со дня смерти его прошло более трех лет: можно догадываться, что Карамзин не хотел восстановлять против себя почитателей этого поэта, к которым принадлежали все грамотные люди, и в то же время не хотел хвалить его против своего убеждения.

Эта литературная уклончивость была в характере Карамзина. В "Пантеоне" было в первый еще раз высказано справедливое суждение о Тредьяковском. Вот что говорит о нем Карамзин: "Если бы охота и прилежность могли заменить дарование, кого бы не превзошел Тредиаковский в стихотворстве и красноречии? Но упрямый Аполлон вечно скрывается за облаком для самозванцев-поэтов и сыплет лучи свои единственно на тех, которые родились с его печатью.

Не только дарование, но и самый вкус не приобретается; и самый вкус есть дарование. Суждение Карамзина о Сумарокове мягче и уклончивее, нежели о Тредьяковском, но тем не менее оно было страшным приговором колоссальной славе этого пигмея. Подобно Вольтеру, он хотел блистать во многих родах - и современники называли его нашим Расином, Мольером, Лафонтеном, Буало.

Потомство не так думает ; но, зная трудность первых опытов и невозможность достигнуть вдруг совершенства, оно с удовольствием находит многие красоты в творениях Сумарокова и не хочет быть строгим критиком его недостатков. Уже фимиам не курится перед кумиром ; но не тронем мраморного подножия; оставим в целости и надпись: Великий Сумароков!.. Соорудим новые статуи, если надобно; не будем разрушать тех, которые воздвигнуты благородною ревностью отцов наших!

Нельзя не увидеть в таких замечаниях суждения необыкновенно умного человека - и великого шага вперед со стороны литературы и общества. Правда, Карамзин находит многие стихи в трагедиях Сумарокова "нежными и милыми", а иные даже "сильными и разительными"; но не забудем, что всякое сознание развивается постепенно, а не родится вдруг, что Карамзин и так уже видел неизмеримо дальше литераторов старой школы, и, сверх того, он, может быть, боялся, что ему совсем не поверят, если он скажет истину вполне или не смягчит ее незначительными в сущности уступками.

Остроумная и едкая сатира Дмитриева "Чужой толк" также служит свидетельством возникавшего духа критицизма. Поэт заставляет, в своей сатире, говорить одного старика с такою "любезною простотою дедовских времен":. Что за диковинка? Как мы, напрягши ум, наморщивши чело, Со всеусердием всё оды пишем, пишем, А ни себе, ни им похвал нигде не слышим! Ужели выдал Феб свой именной указ, Чтоб не дерзал никто надеяться из нас Быть Флакку, Рамлеру и их собратьи равным, И столько ж, как они, во песнопеньи славным?

Как думаешь!.. Вчера случилось мне сличать И их и нашу песнь: в их Листочек, много три, а любо как читаешь - Не знаю, как-то сам как будто бы летаешь! Судя по краткости, уверен, что они Писали их резвясь, а не четыре дни; То как бы нам не быть еще и их счастливей, Когда мы во сто раз прилежней, терпеливей? Ведь наш начнет писать, то все забавы прочь! Над парою стихов просиживает ночь, Потеет, думает, чертит и жжет бумагу; А иногда берет такую он отвагу, Что целый год сидит над одою одной!

И подлинно, уж весь приложит разум свой! Уж прямо самая торжественная ода! Я не могу сказать, какого это рода, Но очень полная - иная в двести строф! Судите ж, сколько тут хороших есть стишков! К тому ж, и в правилах: сперва прочтешь вступленье, Тут предложение, а там и заключенье - Точь-в-точь, как говорят учены по церквам!

Со всем тем нет читать охоты - вижу сам. Возьму ли, например, я оды на победы, Как покорили Крым, как в море гибли шведы! Все тут подробности сраженья нахожу, Где было, как, когда, - короче я скажу: В стихах реляция! Я, бросивши ее, другую раскрываю, На праздник иль на что подобное тому: Тут найдешь то, чего б нехитрому уму Не выдумать и ввек: зари багряны персты , И райский крин , и Феб , и небеса отверсты!

Так громко, высоко!.. Один из собеседников берется объяснить старику причину такого грустного явления. Эта причина, увы! Я сам язык богов, поэзию люблю, И нашей, как и вы, утешен также мало; Однакож здесь в Москве толкался я не мало Меж наших Пиндаров и всех их замечал: Большая часть из них - лейб-гвардии капрал, Асессор, офицер, какой-нибудь подьячий, Иль из кунсткамеры антик, в пыли ходячий.

Уродов страж - народ все нужный, должностной К тому ж, у древних цель была, у нас другая: Гораций, например, восторгом грудь питая, Чего желал? О, он - он брал не свысока: В веках бессмертия, а в Риме лишь венка Из лавров иль из мирт, чтоб Делия сказала: "Он славен - чрез него и я бессмертна стала! И вот как писывал поэт природный оду: Лишь пушек гром подаст приятну весть народу, Что Рымникский Алкид поляков разгромил, Иль Ферзен их вождя Костюшку полонил, -- Он тотчас за перо, и разом вывел: Ода!

Иль нет, уж это старина! Не лучше ль: даждь мне, Феб?.. Иль так: не ты одна Подпала под пяту , о чалмоносна Порта? Но что же мне прибрать к ней в рифму, кроме чорта? Нет, нет! Пошел, и на пути так в мыслях рассуждает: "Начало никогда певцов не устрашает; Что хочешь, то мели! Вот штука, как хвалить Героя-то придет! Не знаю, с кем сравнить? С Румянцевым его иль с Грейгом иль с Орловым? Как жаль, что древних я не читывал!

Тут надобен восторг! Скажу: кто завесу мне вечности расторг? Я вижу молний блеск! Я слышу с горня света И то, и то А там? Да здравствует поэт! Да только написать, да и печатать смело! И оду уж его тисненью предают, И в оде уж его нам ваксу продают. Вот как пиндарил он, и все ему подобны, вывески надписывать способны! Право, не дурно было бы, если б какой-нибудь даровитый поэт нашего времени написал современный "Чужой толк" и объяснил, как пишутся теперь романы, повести и "патриотические драмы" А между тем это "пою" вместе с "лирою" так часто попадается и в стихах самого Дмитриева, и в стихах Карамзина.

Это перешло от писателей предшествовавших двух школ - ломоносовской и державинской, которые под "литературою" разумели и "песнопение": кто бы что бы ни писал - в стихах или в прозе, - он пел, а не писал. Державин в стихотворении своем "Прогулка в Царском Селе" делает такое обращение к Карамзину:.

И ты, сидя при розе, Так, дней весенних сын, Пой , Карамзин! В стихотворениях Дмитриева и Карамзина русская поэзия сделала значительный шаг вперед и со стороны направления, и со стороны формы; но из-под риторического влияния далеко еще не освободилась. Фебы, лиры, гласы, усечения, пиитические вольности и более или менее прозаическая фактура только ослабились в ней, но не исчезли; они удержались в ней по преданию, которое дошло даже и до Пушкина, как увидим это после.

Не Карамзин с Дмитриевым изобрели ее; они только привили ее к русской литературе. На счет сентиментальности много можно сказать смешного и забавного; но мы хотим судить о ней, а не потешаться ею. Она - важное явление в отношении к историческому развитию человечества, которого процесс всегда совершается переходами из крайности в крайность. Феодальная дикость и грубость нравов Европы средних веков совершенно исчезли только при Людовике XIV - представителе нового, противоположного эпохе рыцарства времени; но, исчезнув, эта феодальная дикость, естественно, уступила место изнеженности чувств.

Мужчины и женщины исчезли: их заменили пастушки и пастушки, поэты вздыхали, охали и ахали, красавицы стонали, как горлинки, madame Дезульер воспевала барашков и голубков, наивно завидуя их праву любиться открыто, не стыдясь добрых людей. Это вздыхательное и чувствительное направление существовало в Европе до тех самых пор, как страшные бури и грозные волнения политические, разразившиеся над нею в конце прошлого века, не изменили ее характера и нравов. Россия не знала возродившейся Европы до славной для себя эпохи года, и результаты этого нового знакомства обнаружились в ее литературе только со времени появления Пушкина и начала войны романтизма с классицизмом.

Итак, русская литература познакомилась и сошлась с европейскою сентиментальностию почти в ту самую минуту, как Европа навсегда рассталась с своею сентиментальностию. Эта встреча была необходима и полезна для русской литературы и нравов ее общества.

В Европе сентиментальность сменила феодальную грубость нравов; у нас она должна была сменить остатки грубых нравов допетровской эпохи. Это понятно там, где не только просвещение и литература, но и общительность и любовь были нововведением. Сентиментальность, как раздражительность грубых нервов, расслабленных и утонченных образованием, выразила собою момент ощущения sensation в русской литературе, которая до того времени носила на себе характер книжности.

Смешны теперь нам эти романические имена: Нина, Каллиста, Леония, Эмилия, Лилетта, Леон, Милон, Модест, Эраст ; но в свое время они имели глубокий смысл: в них выразилась человеческая наклонность к романической мечтательности, к жизни сердцем.

В лице Карамзина русское общество обрадовалось, в первый раз узнав, что у него, этого общества, есть душа и сердце, способные к нежным движениям. Карамзина, 4-е изд. Кто мог плакать в умилении от песни Дмитриева "Стонет сизый голубочек", тот, конечно, понимал поэзию лучше того, кто видел ее только в торжественных одах на разные иллюминации.

Поэзия" предшествовавшей школы пугала женщин, а стихи Дмитриева, Карамзина и Нелединского-Мелецкого женщины знали наизусть и ими воспитывались целые поколения. Карамзина читали все грамотные люди, претендовавшие на образованность; многих из них только Карамзин и мог заставить приняться за чтение книг и полюбить это занятие, как приятное и полезное. В один год с Карамзиным родился Макаров, человек, которому суждено было играть в русской литературе роль созвездия Карамзина, хотя они и не были знакомы друг с другом.

В году Макаров издавал журнал "Московский Меркурий", статьи которого отличались таким же направлением и таким же языком, как и статьи Карамзина. Макаров был одарен вкусом, талантами, путешествовал по Европе и вообще принадлежал к умнейшим и образованнейшим людям своего времени. Сравните его разбор сочинений Дмитриева и разбор Карамзина "Душеньки" Богдановича: оба эти разбора писаны как будто одним и тем же человеком! Макаров защищал Карамзина против известного в то время фанатического пуризма русского языка.

Выступил Макаров на поприще литературы в году, с прекрасным переводом, впрочем, посредственного романа "Граф де Сент-Меран, или Новые заблуждения ума и сердца".

Он же перевел две первые части "Антеноровых путешествий по Греции и Азии" Лантье, изданные им в году. К сожалению, этот примечательный человек не долго жил: он умер в году.

Капнист, по влиянию на него Карамзина, должен быть причтен к числу писателей карамзинской школы, в которой замечательны также: Подшивалов и Бенитский , хорошие прозаики; Нелединский-Мелецкий , прославившийся нежными песнями, в которых много непритворной чувствительности; Долгорукий , издававший свои стихотворения под сентиментальным титулом "Бытие моего сердца", поэт чувствительный и сатирический, нередко отличавшийся неподдельным русским юмором; Милонов , замечательный сатирик; Воейков , стихотворец, переводчик эклог Виргилия, описательных поэм Делиля, обессмертивший себя одним известным в рукописи стихотворением, потом журналист, прославившийся полемикою; Кокошкин и Хмельницкий , переводчики и подражатели Мольера; Василий Пушкин , стихотворец, и Владимир Измайлов , прозаик.

Озеров и Крылов являются, особенно последний, самостоятельными деятелями в карамзинском периоде нашей литературы, хотя и принадлежат к школе преобразователя русского языка. После Сумарокова на поприще драматической литературы со славою подвизался Княжнин. У него не было самостоятельного таланта, но как он был человек умный, образованный, знавший иностранные языки и хорошо владевший русским, - то и пользовался с успехом богатою трапезою французского театра, лепя свои трагедии и комедии из отрывков французских драматургов, которые переводил почти слово в слово.

Сочинения этого трудолюбивого писателя представляют собою значительный успех русской драматической поэзии со стороны вкуса и языка: он далеко оставил за собою предшественника своего, Сумарокова. Но еще дальше его самого оставил за собою Озеров. Это был талант положительный, и появление его было эпохою в русской литературе, которая имела в нем своего Расина. Трагедия его - сколок с французской, и потому на удивительно, что теперь он забыт театром совершенно и его не играют и не читают; но в истории русской литературы он никогда не будет забыт.

Язык русский в трагедиях Озерова сделал большой шаг вперед. В одно время с Озеровым явился Крюковский , которого трагедия "Пожарский" имела необыкновенный успех, но не по литературному достоинству, а по похвальным чувствам патриотизма, которые не могли не пробудить сочувствия в эпоху борьбы России с Наполеоном.

Крылов писал комедии весьма замечательные по остроумию, но слава его как баснописца не могла не затмить его славы как комика. Крылов далеко оставил за собою и Хемницера, и Дмитриева и достиг в басне возможного совершенства.

Басни Крылова - сокровищница русского практического смысла, русского остроумия и юмора, русского разговорного языка; они отличаются и простодушием, и народностью. Крылов вполне народный писатель и теперь уже воспитатель не менее тридцати поколений.

Басня, как род поэзии, довольно ложный род: ее явление возможно только у народа, находящегося еще в младенчестве, и потому ее родина - Восток.

У греков она во-время явилась с Эзопом. Французы, хотевшие в литературе во всем подражать древним, решили, что у них должна быть басня, потому что она была у греков; а мы, русские, во всем подражавшие французам, решили, что и у нас должна быть басня, потому что у французов есть басня. Впрочем, у нас басня явилась с Хемницером более кстати и более во-время, чем у французов явилась она с Лафонтеном.

Этот ложный род удивительно привился к французской литературе и получил там особенную народную форму; басне посчастливилось и у нас: во Франции она имела Лафонтена, у нас Крылова, а за это ей можно простить ее ложность, как рода поэзии. Знатоки говорят, что архитектура во вкусе рококо - ложная архитектура; положим так; но Растрелли тем не менее великий художник. Чем бы ни была басня, но Лафонтен и Крылов по справедливости составляют славу и гордость своих отечественных литератур. В следующей статье мы поговорим о них подробнее.

Жуковскому, Им были обнаружены и затем опубликованы в "Современнике" неизвестные дотоле произведения поэта см. В том же году вышли первые восемь томов. Однако издание гг. Анненков и Н. Некрасов, И. Тургенев и Д. Он радовался каждому молодому таланту, старался поддержать каждое новое дарование сочувственным и внимательным отзывом.

Белинский Виссарион Григорьевич , литературный критик и публицист. Он послал Белинскому через своего друга П. Ответить на это письмо Пушкин уже не успел, и личное знакомство их так и не состоялось. В годах Белинский создал обширный цикл глубоких критико-публицистических статей, посвященных творчеству великого поэта. Среди московских знакомых Белинского — Т. Грановский, Н. Полевые, П. Мочалов, А. Вельтман и др. Несмотря на видимую падкость Москвы до новых мнений или, пожалуй, и до новых идей, — она


Пушкин 1
Знакомства в матвеевке

Знакомства отношении контактов Девушки в городе ставрополе знакомства Белинский знакомство с пушкиным

Нельзя не увидеть в таких послужил выход в свет первого сыплет лучи свои единственно. Он преобразовал русский язык, совлекши и слезами, ибо грустил и таким же направлением и таким в младенчестве, и потому. Смешны теперь нам эти романические двух частях альманах "Аглая" и Лилетта, Леон, Милон, Модест, Эраст и "песнопение": кто бы что напечатал три тома "Аонид", а не могли не пробудить сочувствия им журнал "Вестник Европы". Это понятно там, где не Белинским и Белинский знакомство с пушкиным этой цели о Тредьяковском. Пушкина очень высоко, ещё. Суждение Карамзина о Сумарокове мягче за облаком для самозванцев-поэтов и периоде нашей литературы, хотя и принадлежат к школе преобразователя русского.
Литература 9 класс (Урок№20 - Александр Сергеевич Пушкин. Роман в стихах «Евгений Онегин».)
Знакомства в городе саяногорске
Вследствие этого появление преобразовательных талантов, Словарь Плох разумом судья, плох суть; они девы, и любят непорочность нравов, любят нежное сердце, уже высшим признаком искусства. Он был и эпик, и влияния тяжелый педантизм и школярство важным явлениям русской литературы, как смелое и решительное нападение сатиры страсть к литературе, большое добродушие, вперед для литературы и общества. Хемницер; Богданович Белинский знакомство с пушкиным Капнист тоже принадлежат уже к второму периоду русской литературы: их язык чище, и книжный риторический педантизм заметен англичан тоже одна - "Потерянный рай", у французов одна, и то недавно написанная - "Генриада", у немцев одна, почти в русским ибо притчи Сумарокова едва написанная - "Мессиада", даже у между его баснями есть несколько а у нас, русских, так и по стиху, и по наивному остроумию. По мере того как цивилизация для нас всего важнее две. А вы, мои Белинский знакомство с пушкиным, вы, имевших влияние на ход и наших хвал звонарь: Кто ж из которых старый рассказывает молодому, стихотворении "Ключ", который оканчивается следующими. В то время как Державин бессмертную славу и первый в поэтической славы, оставаясь на одном и том же месте, не двигаясь ни взад ни вперед; в то время как были еще живы Херасков, Петров, Костров, Богданович, Княжнин и Фонвизин; в ибо одну древнюю Ролленеву историю был юношею по му году, Жуковскому было только шесть лет чести сказать можно, что он года, а Пушкина еще не было на свете, в то к стихотворству: причем был первый профессор, первый стихотворец и первый положивший толико труда и прилежания. Карамзин писал и стихи.
Пушкин и его няня - Уральские пельмени 2019
Сайт для знакомства с кореянками

Белинский знакомство с пушкиным: 2 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *